Дина Рубина. Радость в каждой строке бытия

1


.

Что бывает, когда «один интеллигент уселся на дороге», «на солнечной стороне улицы», рассказывает «несколько торопливых слов любви» про «холодную весну в Провансе» или
про «высокую воду венецианцев»?..

Мы жадно глотаем «вкусные» живописные, музыкальные строки этого удивительного рассказчика, переживаем за таких для нас живых и настоящих персонажей и ждем новых историй.
Дина Рубина – феномен в современном литературном мире: ее книги выходят многотысячными тиражами и являются бестселлерами. Ее творчество исследуется в контексте русской и русскоязычной литературы в диссертациях и монографиях, входит в школьную программу. В прошлом году писательница стала автором «Тотального диктанта».
В 2014-м Дина Рубина выступила в необычном для себя жанре, создав детективно-шпионскую историю с продолжением – трилогию «Русская канарейка», которую автор считает самой важной работой во всем своем творчестве.

Дина Ильинична, в книгах трилогии «Русская канарейка» вы снова обращаетесь к образу творческой личности, на этот раз музыканта. Чем новый герой похож на другие созданные вами образы художников, а чем принципиально отличается?

Мой герой – творец, неважно, в какой области. Личность творца интересует меня более всего в жизни, ведь до известной степени он – Бог в миниатюре, создатель нового, еще не существовавшего мира. Это всю жизнь меня завораживает — живородящая сущность человеческого таланта… Кроме того, моих героев обычно объединяет странное сочетание того чувства, которое принято называть «принадлежностью» – к роду, семье, истокам народа, – и того обстоятельства, что в силу биографических событий, виражей судьбы они являются, скорее, «людьми мира».

Вы погружаете одного из героев в очень непростые обстоятельства: ему приходится заниматься совсем уж неорганичным для художника делом – шпионить. Что происходит с художником, вынужденным работать на власть?

Ну почему – еще каким органичным! Опытными и искусными шпионами были Бомарше, Моэм, Рубенс, Казанова… Очень часто разные «деликатные» поручения выполняли для своей страны и народа многие писатели, художники, артисты: заметным, знаменитым людям легче проникнуть туда, куда нет входа известным в дипломатическом мире служащим. Вы глубоко заблуждаетесь на предмет «художников» – вернее, вы их недооцениваете. У любого художника очень сильно развито любопытство, страсть и жадность к жизни рискованной, яркой. Необычной. Так что погодите рубить с плеча насчет «вынужденности работать на власть». Многие советские писатели первой половины ХХ века дружили с видными чекистами – Блюмкиным, Ежовым, Абакумовым. Это целая эпоха! Не забывайте, что презрительное слово «шпионаж» имеет прекрасный и мужественный синоним – «разведка». Разведчик – или шпион, называйте как вам нравится – не может быть трусом и глупцом. Это человек непременно смелый и умный. Рисковый и изобретательный. И часто – назовем это слово – артистичный. И наконец, напоминаю вам: герой моего нового романа не шпион, а контрразведчик – то есть охотник; а это, извините, «совсем другой компот», как говорила моя бабушка.

Dina Rubina


.

Известно, что вы всегда, прежде чем начать писать, тщательно готовитесь, изучаете материалы, чтобы предельно четко разбираться в выбранной тематике. Какой подготовки потребовала от вас «Русская канарейка»?

Чудовищной, непомерной, многоплановой и широчайшей – во многих областях географии, музыки, истории, физики, фотографии, сурдологии, ботаники… И во множестве более мелких, но не менее сложных вещей.

Когда вы осознали, что эта история должна получить широкий размах и воплотиться в трилогию?

С размахом все было ясно с самого начала: когда поняла, что стану сооружать «двуствольную» семейную сагу, я уже знала, что роман будет очень объемным и «пухлым». Хотя, конечно, не сразу представила, что он разрастется настолько, что двух томов будет мало и что мне понадобится для разрешения всех сюжетных линий и всех конфликтов том третий, завершающий.

Аристотель говорил, что сюжет первичен, а характеры вторичны. В вашем творчестве, возможно, наоборот: все строится вокруг персонажей – сначала появляются они, а потом уже обстоятельства и перипетии, все круги ада, через которые тому или иному герою придется пройти. Так ли это?

Полагаю, Аристотель имел в виду не сюжет, а идею произведения. Тема, идея – то, вокруг чего действуют, на что «работают» герои. Сначала вы задумываете роман (повесть, рассказ) о чем-то, что важно для вас выговорить, проговорить, исследовать, объяснить для себя (в художественном исполнении, конечно) – а далее вы сочиняете героев, через которых можете выразить свою мысль. Однако если вам удался характер, если он живой и жизнеспособный, то тут уже может начаться другое: когда герой подминает под себя все идеи и мысли и остается пленительным живым существом, за которым устремляются и писатель, и читатель.

По-вашему, жизнь строится по законам драматургии – или все зависит от случая, везения? Вы верите в механизм воздаяния?

Знаете, я никогда не умела глубокомысленно отвечать на подобные вопросы. Они мне просто кажутся неточными. Вопрос типа «любите ли вы театр?». Что это значит? Хороший театр – люблю, плохой – не люблю. «Механизм воздаяния» – опять же, что это? Судьба? Божий промысел? Испытание? Одних хороших людей оно закаляет, других хороших людей оно ломает. Все это дым и «ля-ля». Вы мне конкретику, пожалуйста, конкретику! Есть конкретная история: жил-был такой-то человек, однажды он проснулся, и… Занавес взвивается, начинается «человеческая комедия». Обаяние конкретной человеческой судьбы, пронзительная суть притчи…

Кто сильнее: человек или его боль?

Это опять из области «любите ли вы театр?». Это формулы, которые ни о чем не говорят. Что за человек, что за боль: он потерял кошелек? Или глаз? Или единственную любовь? Мне приходилось знать милых и мягких интеллигентных людей, которые, пережив страшное потрясение, продолжали жить и оставаться людьми. И приходилось сталкиваться с «мощными лидерами», которые теряли лицо при самых ничтожных обстоятельствах. И что?.. Возможно, у каждого свой порог душевной боли.

В одном интервью вы сказали, что талант художника постепенно уходит – хотя, казалось бы, весь творческий путь должен быть восхождением, развитием, подготовкой к шедевру. Так было у Достоевского, написавшего свой самый значительный роман «Братья Карамазовы» последним. Но, к сожалению, чаще действительно случается обратное – не рост, а потеря какого-то дара… С чем это может быть связано? Возможно, успех снижает требовательность к себе, расслабляет?

Не знаю, какое интервью вы имеете в виду, – много чего я говорила в этой жизни и много чего журналисты выдирали из контекста.
Я могла сказать, что талант мстит – за фальшь, за лень, за насилие над собой, за ненависть, – и вот тогда уходит. Может, конечно, уйти и в связи со старческим слабоумием, но это уже геронтология. У одних писателей талант и опыт с годами растут, у других дар иссякает – и не дар даже, а то, о чем хочется говорить. Бывает, просто чувствуешь: об этом я уже говорил, и об этом… Лучше помолчать. Это уже не вопрос таланта, а вопрос усталости от людей, от жизни. А насчет того, как действует успех на писателя… Всегда однозначно: прекрасно действует! Окрыляет, внушает восторг и веру в свои силы, подвигает на новую работу.

3


.

Как вы относитесь к раннему периоду своего творчества? Открылось ли вам в то время что-то, к чему вы до сих пор обращаетесь, что и сегодня для вас истинно и важно? И было ли что-то, что лучше удавалось раньше, чем теперь?

Понимаете, мне трудно помнить «ранний период творчества» – он проходил чуть ли не в яслях, я ведь даже печататься начала очень рано. Вряд ли мне могло что-то «открыться» такое, что было бы ценнее, чем зрелый писательский опыт последующих лет. Что удавалось лучше, чем сейчас? Наверняка – оголтелая гормональная радость бытия в каждой строке.

Важен ли начинающему художнику мастер, наставник? Чувствуете ли вы потребность передать свой опыт, знания и есть ли у вас ученики? Передается ли вообще опыт? Как сказал однажды Тонино Гуэрра, «Научить этому ремеслу трудно: я даже не пытаюсь это сделать, но я хочу вас наполнить ощущениями, только тогда что-то может получиться».

Это очень тонкий вопрос – наставник… У каждого наставника свой опыт, свои приемы, свои незыблемые взгляды на то, как надо писать книги. Скорее, на ранних этапах творчества полезна среда таких же начинающих, как ты: бурные споры, чтение текстов друг друга – все то, что сложившемуся писателю может только помешать. Я всегда уклонялась от миссии «наставлять», никаких мастер-классов не даю и насчет научения писательству полностью согласна с Тонино Гуэррой. Впрочем, это таланту научить нельзя – ремеслу, каким-то очевидным его принципам научить можно, есть какие-то вроде бы принятые каноны. Но – проходит время, является растрепанный балбес с косячком марихуаны, и в его текстах все каноны летят к черту, и все неправильно, и все прекрасно!

Можно ли провести такую параллель: как есть писатели и графоманы, так есть и читатели одаренные – а есть глухие, поверхностные потребители? Вы неоднократно говорили о даре быть читателем – что подразумевает наличие этого дара?

О, да, да! Есть просто «читательские гении». В своей жизни встречала таких несколько раз. Когда в своем письме они рассказывают тебе о твоем романе столько и так, что просто хочется заснуть счастливым вечным сном над этим письмом. Это минуты, когда ты понимаешь, зачем взялся за перо и почему не бросаешь его в самые проклятые моменты жизни.

Прислушиваются ли сегодня к писателю? Как сейчас соотносятся понятия «писатель» и «нравственность», «духовность»?

Кто это из известных людей говорил: «При слове „духовность“ мне хочется стрелять»?.. И кто к кому обязан «прислушиваться»? Писателя нужно читать, если он талантливо пишет. Есть, разумеется, и среди нашей братии трибуны-главари, революцией мобилизованные и призванные. И жаждущие учить и учить «нравственности», чтобы к ним «прислушивались». Это вопрос темперамента, в том числе и общественного. Но это не ко мне, это – дальше по коридору.

В разных окололитературных дискуссиях говорят о процессе глобализации в искусстве, потере культурной идентификации. Как вы считаете, национальные традиции живы? Будут ли сохранены? 

Понятия не имею. Мне кажется, корень любой идентификации – в родном языке, том единственном, на котором думаешь и пишешь. Павел Муратов написал свои пленительные «Письма об Италии» на русском языке. И кому мешает эта «глобалистская тема»? И что тут потеряно для национальной традиции?..

Беседовала Марина Довгер

Фотографии: Сергей Борисов,
а также из личного архива Дины Рубиной

Еще на эту тему
Ах Астахова, стихи, поэзия, интервью

Ах Астахова: сердце, которое не бывает пустым

Стихи Ирины – лишь страницы ее поэтического дневника. Поэтому мы говорили о любви, верности, свободе, саморазвитии, стихах, ритмах, музыке и немного о Бродском. Обо всем, что волнует и саму Ирину, и большинство из нас

Саша Филипенко

Саша Филипенко: человек, который шутит вопреки

Сценарист «Прожекторпэрисхилтон» пишет грустные и смешные книги и считает, что отечественное телевидение помогает пищеварению

Актуальный Лев Толстой

186 лет назад родился Лев Николаевич Толстой. В день рождения писателя Eclectic вспомнил интересные факты из биографии автора «Войны и мир» и попытался разобраться, чем высказывания великого русского классика актуальны сегодня?


Поделиться:

Добавить комментарий

афиша
новости

Музыка и наука на фестивале Skolkovo Jazz Science

26 августа 2017 года второй музыкальный фестиваль Skolkovo Jazz Science, объединяющий науку и музыку пройдет в инновационном центре «Сколково». Приглашенными...

Солисты парижской Opera Garnier на «Летних балетных сезонах»

28 и 29 июля в спектаклях «Летних балетных сезонов» на сцене Российского академического молодежного театра вновь участвуют солисты Национальной парижской...

Легенды итальянского кино

29 июля в Саду «Эрмитаж» состоится концерт «Легенды итальянского кино», который завершит летний музыкальный фестиваль «Популярная классика». Летом 2017 года...

Туристический поход по зеленой Москве

24 июля пройдет экскурсия по «Зеленому кольцу» Москвы, во время которой гости смогут обойти столицу, практически не выходя из леса. Походы проводятся...

Танцевальный витамин

Сейчас MONATIK готов поделиться визуализацией, в которой главную роль играет фирменный танцевальный микроэлемент – Витамин D. Именно его, как признается...

Филармония в смартфоне

Московская государственная академическая филармония выпустила собственное мобильное приложение для iOS.

Квест под звуки джаза

Небольшой куб с головоломками, движущимися механизмами и загадочно мигающим светом собрал очередь из желающих испытать свои силы в замкнутом пространстве.

Олдтаймеры приехали к князю

25 июня 2017 года от стен московского Кремля в шестой раз стартовало ралли старинных автомобилей Bosch Moskau Klassik.
FACEBOOK
ВКОНТАКТЕ
Афиша

Музыка и наука на фестивале Skolkovo Jazz Science

26 августа 2017 года второй музыкальный фестиваль Skolkovo Jazz Science, объединяющий науку и музыку пройдет в инновационном центре «Сколково». Приглашенными...

Солисты парижской Opera Garnier на «Летних балетных сезонах»

28 и 29 июля в спектаклях «Летних балетных сезонов» на сцене Российского академического молодежного театра вновь участвуют солисты Национальной парижской...

Легенды итальянского кино

29 июля в Саду «Эрмитаж» состоится концерт «Легенды итальянского кино», который завершит летний музыкальный фестиваль «Популярная классика». Летом 2017 года...

Туристический поход по зеленой Москве

24 июля пройдет экскурсия по «Зеленому кольцу» Москвы, во время которой гости смогут обойти столицу, практически не выходя из леса. Походы проводятся...

Сергей Шутов. Живопись и графика

20 июля в Krokin Gallery открывается выставка «Сердце» Сергея Шутова, известного художника, скульптора, графика, фотографа и автора инсталляций. Искусство Сергея Шутова...
Журнал Eclectic Адрес:
Алтуфьевское шоссе, д. 100, офис 1, Москва, Россия.
Телефон: +7 (499) 909-99-99 Email: Сайт: http://eclectic-magazine.ru/