Андрей Черкасов: «Мы не пытаемся заменить актеров на более известных»

Андрей Черкасов в театральных кругах – человек известный. Когда-то он пришел в театр просто чтобы удивить свою любимую девушку, а позже открыл для себя главное дело своей жизни. В качестве сценографа и художника по свету он поставил не один спектакль. А позже  

Вы человек, который решил просто сводить девушку на спектакль, а остались в нем до сих пор. Почему? Нашли свое место силы?

Театр — это вообще «про любовь». Для меня театр — еще и место отдохновения, место ухода от суеты. До появления проекта Театр «Кашемир», я занимался разными направлениями шоу-бизнеса, но театр всегда присутствовал параллельно основному бизнесу. Я участвовал как художник постановщик и художник по свету во многих постановках разных театров страны. И это было всегда формой отдохновения и наполнения… Кайф!

Тогда давай подробнее о том, как вы вообще пришли в театр – в прямом и переносном смысле. История гласит, что вы хотели показать девушке спектакль, а в итоге устроились на работу в театр. Как все было в реальности?

Так и было! И это была креативная операция (смеется). Позвонив в билетный стол театра, я убедился в том, что стоимость билетов мне недоступна. Но состояние, которое дает человеку любовь, видимо, наталкивало меня на правильные пути решения. В то время я жил недалеко от здания театра, в который нужно было попасть. Поздним осенним вечером прогуливаясь по району, на стене здания я заметил объявление: требуется дворник, рабочий по зданию, электрик. «Дворник — не мое, рабочий по зданию для меня непонятно, а вот электрик — пожалуй, смогу», — подумал я. Вот с этого все и закрутилось — причем во всех направлениях.

Вы ведь не только электрик. В театральных кругах вас также знают как художника по свету и сценографа. То есть, получается, вы всегда стремились к сцене?

Никогда не стремился к сцене как таковой. Объясняю это тем, что жажда познания и свое природное любопытство я могу эффективнее всего реализовать в стенах театра.

Но как получилось, что от электрика вы перешли в техники-осветители, а затем уже стали и художником по свету, а еще позже — сценографом?

Чтобы стать хорошим специалистом в любой профессии, в первую очередь, необходимо любить то, что делаешь. Если любви нет, то это рутина и нет развития. Я не могу сказать, что стал хорошим специалистом-электриком, так как перешел на должность светотехника достаточно быстро (стечение обстоятельств). Для меня эта работа оказалась более увлекательной. Хотя электриком я был любознательным (смеется). Но все же в этой работе я не мог реализовать свой потенциал.

Когда вы поняли, что свет — это не обслуга спектакля, а один из его языков, равноценный всем остальным?

Практически сразу, как только появилась возможность сделать что-то самостоятельно в этом направлении. Это был какой-то фестиваль, в котором участвовало много цирковых коллективов. Мне досталась работа с номером в жанре пантомимы. С исполнителем номера мы несколько раз прорепетировали, но что-то не получалось. У нас оставалось еще время до выступления и, прослушивая саундтрек к номеру, я понял, что работать буду, опираясь на него. Во время выступления в какие-то моменты зал взрывался овациями. Рядом со мной находился организатор фестиваля, в один из таких моментов он сказал: «Эти аплодисменты — тебе!». Пожалуй, тогда я и понял силу воздействия и усиления эмоций через музыку и свет.

Вы долгое время работали с «Квартетом И», как попали туда и что было потом?

Наверное, если бы этот вопрос был задан мне лет 20 назад, я бы сказал, что работал долго с этим замечательным проектом. Сейчас я так же долго работаю самостоятельно, поэтому, если измерять временными отрезками, то есть ощущение, что работал с ними недолго (смеется). Единственно, что для меня важно и сейчас — это была любимая работа. На это работало все: отношения внутри коллектива, новые открытия и наверно ощущение общей волны!

Какие отношения были в то время с ребятами?

Рабочие, творческие!

Какие отношения у вас с этими артистами на сегодняшний день?

К сожалению мы не пересекаемся.

Вам нравится то, что они делают в творческом плане или есть замечания?

Да, я слежу за творчеством этого театра с большим удовольствием! Про замечания не совсем понятно. Думаю, они и без моих замечаний справятся (смеется).

Работа со светом, как я понимаю, вам была крайне интересна. Почему вы пошли в МХТ учиться на сценографа. Боитесь рутины?

Нет. Это больше про развитие и рост.

Говорят, среди ваших любимцев — сценограф Герд Хофф. Чем он вас привлек?

На мой взгляд, он в первую очередь философ. Его работы для меня были способом поучиться и подсмотреть. В один период я делал много масштабных уличных событий — имею в виду фестивали, когда за 3 дня через площадку проходит 120 000-150 000 человек. А подход к стенографии и организации на 100 человек отличается от мероприятия на 1000 и тем более десятков тысяч человек. Герт Хофф как раз для меня и был ориентиром в этих подходах.

У вас есть кумиры по жизни?

Кумиров уже давно нет, скорее всего, и не было. Есть люди, у которых учусь, и работа которых вызывает восхищение. Ну и мне кажется, что кумиры и фанатизм – это зло, какие бы мотивы не были у человека создавать их.

Как родилась идея превратиться из художника по свету в создателя и генерального продюсера театра «Кашемир»?

«Превратиться»? Нет, этот процесс я бы не стал характеризовать глаголом «превратиться». Думаю, это проистекало из естественных потребностей. Мы выстраивали свой первый бизнес и, как у любого предпринимателя, было много задач и мало штатных единиц. Когда каждый, кто работает в команде, может, помимо основных рабочих задач, еще брать на себя задачи по своим способностям. А вариантов делать «как-нибудь» нет, так как ты должен быть конкурентен на рынке. Например, в 2010 году, чтобы компания была конкурентной, я предложил партнерам делать фотореалистичные презентации еще не существующих проектов и делать это бесплатно для наших клиентов. Сейчас это делают все, а кто не делает — тот не конкурентен. Позднее эта история легла в основу нашего портфолио и основного принципа предлагать больше, чем наши конкуренты! Стараться понять «боль заказчика» и помогать справиться с ней. Так в нашей компании я начал отвечать за живые презентации и коммуникации с заказчиками на презентации проектов.

В театре все профессии пересекаются, зависят друг от друга и влияют на конечный продукт. Переход в моем случае от художника по свету к продюсированию связан, с одной стороны, с интересом к направлению, с другой — с сугубо практической стороной. В этом нет магии.

Ваш театр называется «Кашемир». Почему выбрали такое необычное для театра название?

Есть несколько вариантов ответа на этот вопрос, один из них — ассоциации, связанные с этим словом… Кашемир — это тепло, уют, комфорт!

Сколько спектаклей как сценограф вы уже выпустили?

Так это ж нужно считать! Конкретно спектаклей как сценограф, думаю, немного. Да у меня и нет цели достигать количественных результатов. Я, скорее, про нестандартные решения и нетривиальные задачи. Про то, где можно чему-то научиться, поработать с интересными людьми, изучить новые технологии. Для меня сценография — это собственные открытия, магия познания. К счастью, я могу себе позволить работать с теми людьми и с тем материалом, который мне интересен.

Как происходит ваша работа сценографа?

Я надеюсь вопрос не связан с неким планом работы? (смеется). Любая работа в творчестве — она про любовь, и сценография в том числе. Собственно, моя работа происходит с любовью.

Вас не может не радовать тот факт, что посещаемость театров сегодня выросла. Как вы думаете, откуда такой интерес к «храмам Мельпомены»?

Конечно, это позитивный факт и действительно не может не радовать. Хочется думать, что это связанно с запросом зрителя на живые эмоции…

Вы поклонник физики и новых технологий. Какие необычные эффекты вы использовали в спектаклях?

Всегда много разного. Самое главное, чтобы это отвечало задачам постановки. Если говорить об эффектах, они не могут быть в отрыве от ткани спектакля, иначе произойдет катастрофа!

Например, в спектакле «Без Есенина» нам удалось с художником по свету Никитой Федуном добиться эффекта, который я подсмотрел у датского художника Олафура Элиассона. Его инсталляция меня поразила в музее «Тейт модерн» в Лондоне — по-моему, она называлась «Погода». Эффект достигается за счет специальных ламп, при попадании в волну которых все объекты становятся монохромно серыми.

Но опять же, это не потому, что мы хотели сделать эффект ради эффекта. А потому, что именно этот эффект был необходим для художественного решения, которое совпадало с режиссерским виденьем Дмитрия Сердюка.

Еще одна постановка, в которой я участвовал, — «Москва Сумерки», режиссер Дмитрий Бикбаев. Для меня был первый опыт работы в камерном зале на 100 мест в «Покровка.Театр». По задаче было много мест действия, сцена — всего 90 квадратных метров и бюджет не безграничен…И как это все совместить, было поначалу непонятно. Первое, что я понял и предложил режиссеру, — воспользоваться естественной архитектурой зала и использовать все пространство зала как часть декорации. Восемь оконных проемов должны были отвечать за смену места действия (интерьер: работают как зеркала в гостиной особняка/ экстерьер: когда за полупрозрачным зеркалом включается тот или иной эффект). Уже в процессе изготовления декораций на одном из совещаний мы пришли к выводу, что в замкнутом пространстве «оконной камеры» высока вероятность того, что интегрированные аналоговые эффекты могут не сработать из-за физики. Было принято решение заменить их, на LED-экраны большого размера. Решение оказалось настолько простым и элегантным, что у меня даже не возникло сомнения в том, что это даст нам еще большее поле для творчества (создавать эти эффекты с помощью видеоконтента), при этом не разрушая первоначальной идеи. К тому же у меня осталась нереализованной идея с аналоговыми эффектами. Сплошной профит (смеется). Но к этому нужно было прийти в процессе работы… Вообще, тезис «нет ничего сложнее, чем упрощать» мне очень близок, те видимая простота не всегда является таковой, но всегда понятна для восприятия.

В вашем театре служат популярные актеры: Дмитрий Миллер, Борис Каморзин, Дмитрий Бикбаев, Евгений Воскресенский, Иван Добронравов, Сергей Фролов, Михаил Крылов. Они сами пришли или это вы их пригласили?

В своих постановках мы всегда отталкиваемся от режиссерского замысла и совпадения его видения с нашим. Чаще всего именно режиссер предлагает на ту или иную роль актера. Будет лукавством сказать, что медийность исполнителей не имеет значения, но мы не пытаемся их заменить на более известных актеров, потому что понимаем, что спектакль состоится, если совпадет все.

Но, тем не менее, я где-то читал вашу фразу: «Зритель и касса — лучшие критики»…

Не имеет значения, что говорят критики, если в кассе пусто. Касса, в которой все билеты распроданы, лучший критик (смеется).

Я так понимаю, что с некоторыми артистами вас связывается уже и дружба. Например, с Дмитрием Бикбаевым…

Я познакомился с Дмитрием Бикбаевым, когда он пришел к нам в театр на спектакль «Фауст. Четвертая стена» как зритель. Оказалось, что ему очень понравилась концепция театра, у него появилась идея, которую он и предложил – сделать совместный проект с его «Арт-платформой». В общем, мы замахнулись на «Гамлета». Причем, отмечу сразу, Дмитрий сыграл и продолжает играть главную роль, но он никогда не позволял себе встревать в режиссерскую работу, хотя он сам режиссер, в создание сценографии. Параллельно с выпуском спектакля мы готовили еще один совместный проект, в котором я выступил как продюсер – Первая Московская Премия в области исполнительских искусств «Арт-платформа». Премия прошла всего за две недели до премьеры спектакля «Гамлет». Дальше Дмитрий предложил мне стать сценографом спектакля «Москва. Сумерки» в его режиссуре в «Покровка. Театр». Что забавно, мы снова повторили путь прошлого года, на этот раз одновременно делали Вторую премию в «Арт-платформе» и выпускали спектакль. То есть оглядываясь назад, могу сказать, что в театре номенклатура из разряда «я – продюсер, ты -актер» , ничего не значит. Если вы заряжены жаждой творчества, ваши роли в этом сотворчестве будут меняться как фигуры в шахматах. Вы просто должны быть открытым, любопытство и интерес ведут к созданию чего-то нового, а не статусы и измерения, у кого кресло в кабинете больше. В настоящий момент мы снова с Дмитрием приступили к созданию нового спектакля.

Но если критика все-таки присутствует, злитесь?

Если критика объективная, то естественная реакция это не злость, а работа.

Как вы общаетесь с актерами? Что важно, чтобы диалог состоялся?

Как с людьми любой другой профессии.

Как сочетаете творчество и бизнес?

Мне повезло, так как в моем случае это тождественно.

Каким вы видите будущее «Кашемира»?

Я хочу развития — расширение репертуара и материально-технической базы театра, достижение коммерческих целей. А если говорить о большем — это обретение собственного дома. Но опять же, это не цель, а, скорее, еще один этап для реализации задуманной нами идеи театра «Кашемир».

Беседовал Олег Второй
Фото: архив героя

Метка Андрей Черкасов, Интервью, Театр Кашемир

[fb-like-button]