На облаке вечной жизни

Холли Берри:
Я – безнадежный романтик! Я всегда нахожусь в поиске любви, и, думаю, не прекращу его, пока не найду.

Довелось ли вам испытать чувство дежавю, как будто вы были в некоем месте когда-то, может быть, в прошлой жизни? И верите ли вы в жизнь после смерти?

Том Хэнкс:
Я никогда не пребывал в метафизическом пространстве. Но фильм заставляет задуматься об этом. Я также не знаю, существует ли реинкарнация. И не уверен в существовании загробной жизни. Но я верю в то, что та жизнь, которую мы проживаем сейчас, есть ворота в нечто, через которые мы попадаем в иное пространство. И что там,  в конце, будет еще одна дверь. Если это подходит к определению реинкарнации, то хватайте и бегите! (смеется). Но я не вполне уверен. Я предпочитаю войти в существующую дверь, заполнить пространство за ней и выжать из него как можно больше, пока я здесь. Принимаю это как определение жизни, и должен признать, что эта философия помогла мне выжить во время некоторых интервью (смеется).

Для меня все это – огромная загадка. И пусть остается таковой. Лучше не знать сейчас, существует ли загробная жизнь, пусть я узнаю об этом тогда, когда там окажусь. Надо воспользоваться возможностями, которые дает жизнь сегодня, поскольку я один из тех, кто мало чему научился в прошлых жизнях (смеется). Я живу, исходя из того, что надо, проснувшись утром, выжать из предстоящего рабочего дня все возможное, и к концу его оставить мир чуть лучше, дать другим людям шанс. У меня нет родимых пятен, которые преодолели пространство и время, есть только психологические шрамы, которые будут мучить до конца моих дней. Но это справедливая сделка с жизнью.

Сьюзен Сарандон:
У меня есть чисто духовные убеждения, это моя вера. И нет специфических религиозных. У меня аллергия на организованную религию, поскольку она уже мертва. Но в каждой из них есть положительные моменты. Я изучала религии, и нахожу их завораживающими. Другое дело, что их принципы нередко используют на недобрые дела (смеется). Но иметь определенную духовность нужно, чтобы просто жить.

Джим Стёрджесс:
Верю, безусловно. У меня всегда был открытый взгляд на то, во что можно верить. Я никогда не выбирал какой-то свой особый путь, но начав сниматься в этом фильме, задумался об идеях этой картины и о том, что у нас есть абсолютная связь с другими людьми. Невозможно не задуматься над тем, куда все идет, и что ты оставляешь после себя.

Холли Берри:
Я верю в реинкарнацию и в то, что этот мой жизненный отрезок должен быть посвящен поиску любви. Найду ли я ее в этой жизни? И как узнаю, чем все кончится? И верю, что если в этот раз не получится, то в следующий – обязательно.

Я, безусловно, чувствую странную связь с людьми в моей жизни. Если бы они в ней не появились, она была бы совершенно иной. Есть люди, которые полностью изменили траекторию моей судьбы. Я почувствовала связь с ними с первой минуты знакомства, с первых мгновений было ощущение некоего слияния душ. И это совсем не обязательно в плане любви. Могу, например, сказать о своем менеджере, с которым я сотрудничаю уже 25 лет. Он мне, как отец. Как только я его увидела, сразу поняла, что пойду с ним по жизни. Мне повезло встретить нескольких подобных людей. Так что в этом что-то есть!

Каждый акт жестокости и доброты имеет последствия. Об этом и наш фильм. Я стараюсь относиться к людям с добротой и знаю, что рано или поздно она ко мне вернется.

Cергей Рахлин, Лос-Анджелес

Фотографии предоставлены прокатчиками,
студией HFPA

Метка Джим Стёрджесс, кино, Лана Вачовски, обзор кино, Сергей Рахлин, Сьюзен Сарандон, Том Тыквер, Том Хэнкс, Холли Берри, Энди Вачовски