Огненная Москва

Ведь Москва – очень женская сущность. Очень российская. Да, нет никакой специальной «московитости» – высокомерной надутости, отрывающей город от корней и живых потоков земли, превращающей его в замок владетельного сеньора с помраченным от нечеловеческой жадности рассудком.

Все это есть в нашем восприятии, но ведь то просто проекция социального устройства, старательно молодящегося, хотя и многократно латанного. Разве есть смысл рассматривать город через отверстие в газетном листе? И очки с дополненной реальностью тоже не нужны. Можно не знать, что когда построено и кто где жил, можно просто чувствовать слои, века, мысли, читать знаки, узнавать людей. Смотреть, чтобы видеть, а не чтобы иметь.

Москва – женщина с сильным характером. Хотелось написать с норовом, но нет. Она все приемлет, все допускает, а потом долго переживает, проживает и остается живой. Она удивительная: она не врет, не наводит морока, не опрощает. Просто позволяет всем и всему быть в ней. И вы говорите, что она не суть России, не ее душа! О, как вы не правы: двунадесять языков – сюда; глупость несусветная – сюда; страхи жуткие – сюда; страсти-мордасти – сюда; стихийных философов – сюда; вечных странников – тоже сюда. И смотрит она на нас, как на детей малых, и просто ждет, когда же мы наиграемся, присядем отдохнуть и услышим ее голос.

Москва так же терпеливо ждет, что записные злодеи, крушащие ее дома, ее углы, ее сокровенное, ее ценности направо и налево, угомонятся, остановятся, научатся думать, прежде чем действовать. Ждет, когда проснется в них совесть, в этих завоевателях и мародерах. Но, может быть, они и не злодеи вовсе, а просто ослепшие, заснувшие, равнодушные, действующие по инерции с настойчивостью асфальтоукладчиков. Может быть, они никогда не гуляли по городу просто так, чтобы бродить, дышать, поворачивать за угол и встречаться с неожиданным. Возможно, истошная жажда обогащения еще не до конца изжила в них умение чувствовать.

Как же не хватает Москве рыцарей, служащих Прекрасной Даме! Получается, что на защиту бросаются приезжие, гости иностранные, а свои заняты делами, хлопотами, им не до нее. Список архитектурных утрат последних лет даже читать страшно. Так где же Георгий и где змей, коему надо отрубить главу? Я знаю имя змея – это временщик. Тот, кто ее пользует, употребляет. И живет этот временщик не в палатах, уточню, не только в палатах каменных, а в каждом, кто ходит по московской земле. Это временщик бросает в сердцах, вот уеду, уйду. Это временщик выстраивает схемы добычи «нефтедолларов» из московских недр. Это временщик грохочет бульдозером, снося старомосковские особняки. И я ловлю временщика в себе за хвост и вытаскиваю на свежий снег – пусть подмерзнет, авось опомнится.

Вы заметили, что именно снег открывает в Москве душу – на белом проступает ее цветная краса? И вовсе она не серая, не скучная, а напротив, изобильная, разноцветная, разномастная. Хорошо, что есть люди, которые могут выражать свое отношение без слов – они ее снимают, они ее рисуют. И тогда мы получаем еще один шанс проснуться и сказать: «Какая красота!»

Нино Самсонадзе
Фотографии: Светлана Санникова

Метка Нино Самсонадзе, путешествие, Санникова Светлана