Спектакль «Будденброки» в постановке Миндаугаса Карбаускиса

Спектакль «Будденброки» в постановке Миндаугаса Карбаускиса идет на сцене РАМТА уже ни первый год, но тем не менее снова и снова собирает полные залы. В том ли его популярность, что ситуация духовного разложения бюргерского общества в современных реалиях актуальна как никогда, или же моду диктуют яркая актерская игра и незаурядная сценография – нельзя ответить однозначно, т.к. спектакль стал гармоничным сочетанием этих двух составляющих.
На сцене – жизнь четырех поколений одного семейства, ловко вместившаяся в три часа спектакля. В тексте – история духовного распада общества, заменившего потребности в семье, самоопределении и любви – разлагающим душу культом золотого тельца. За текстом – трансформация современности, сделавшей выбор в пользу расчетливости и стяжательства.
В ходе спектакля герои-антиподы начинают играть в унисон: свободолюбивая и мечтательная Антония (Дарья Семенова) перенимает черты матери (Лариса Гребенщикова), заменяя юношеские идеалы химерой о семейной чести и выгоде замужества по расчету. Экспрессивный, оппозиционно настроенный Христиан (Виктор Панченко), запутавшись в поисках себя и невозможности существования вне сферы необходимости, заканчивает жизнь в психушке.
Диалектика персонажей нагнетает упаднический пафос спектакля, вовлекая зрителя в атмосферу морального, культурного, общественного декаданса. Квинтэссенцией действия становится внутренний слом предводителя семейства, Томаса Будденброка (Илья Исаев), осознавшего абсурдность и никчемность собственной жизни, наделенной ложными ценностями, лишенной любви и понимания со стороны семейства. Деньги – единственная ценность, связывающая воедино отроков семьи Будденброк. Ценность, заставляющая торговать счастьем детей и идти на сделку с совестью.
Весьма самобытным и антиномичным персонажем является музыка, мастерски вплетенная в повествовательную канву спектакля. Ее диапазон разнится от элегичных ноктюрнов Шуберта до наигранных церковных песнопений, венчающих начало каждого акта. Стоящее по середине сцены фортепьяно служит тонким отголоском мира творчества, юношеских идеалов и грез, доступных лишь двум безмолвным персонажам спектакля. Герда (Оксана Санькова) и Ганно Будденброки (Андрей Добржинский) – молчаливые созерцатели краха преуспевающего семейства, чей язык – музыка – так и останется не переведенным в плоскость материальных символов и знаков.
Лаконичная, но образная сценография делит сценическое пространство на две зоны: гостиную семьи Буддерброк по праву руку и церковные своды – по левую. Церковь занимает особое место не только ситуационно, она придает повествованию некоторую ментальность, обводящую красным жирный минус на полях буддерброковской истории. В этой ментальности – непостижимая сила искусства, первая любовь Антонии, одиночество лишнего человека.
Режиссерская мысль постепенно подводит зрителя к ощущению, что развязка подобной истории может быть только трагической. Не нашедшие понимания в жизни земной, герои семьи Будденброк все же не лишились шанса найти его в другой – вечной, загробной. Финальная точка спектакля, ставшая в авторском прочтении скорее многоточием, — извечный рефрен человечества в поисках цели и предназначения. Актуальный, вдумчивый и по-своему светлый спектакль, безусловно, стоящий внимания зрителя.