Танец с широко закрытыми глазами

Уроки танго начинаются с понимания ролей. О, вы не поверите, сколько мы понимаем умом, но не телом! Тело сбивается на старое, повторяет заученное. Но танго ставит женщину в положение богини, а не игрушки. Потому что весь тот невидимый мир, куда решительно вторгается, чтобы вести свою линию, мужчина, – ее вотчина. Ее территория – за пределами ума. И проникновение на эту территорию – единственный смысл парного танца.

В аргентинском танго трудно выхватить точки статики, ведь даже в неподвижности видно движение – внутри. 
Есть застывшие формы европейского танго – обязательного в программе бальных танцев. Но они так же далеки от жизни, как глянцевые изображения страсти от реальных страстей. В настоящем танго лицо не маска – оно наполнено чувством. Но чувство не для публики, а для себя. Безусловная страсть в танце связана условиями – ритмом, шагами. Именно скрытая сила страсти пугала поборников нравственности, хотя основной претензией были близкие объятия.
Аргентинское танго – глубочайшая метафора парной истории. В нем понимаешь, что сила пола не пустое словосочетание. Это сила! Она вызывающе хороша, она томительно маняща, она искрится блестками невозможного, недостижимого. Танго проявляет несбывшееся. И поэтому в нем есть бунт против неизменной данности. Танго одновременно и протест против одиночества, и одиночество, возведенное в абсолют. Больше четырех танцев подряд на милонге – танцевальной вечеринке – не принято танцевать одной парой. После ночи милонги партнеры выходят поодиночке. Все, что могло между ними случиться, – случилось здесь, на паркете. А что будет, когда рассветет, – никто не ведает. Когда ты открываешь глаза, мир успевает смахнуть с себя волшебное покрывало, ты возвращаешься в свою жизнь. И ждешь следующего танца.

Нино Самсонадзе
Фотографии: Владимир Косарев

Метка Владимир Косарев, Нино Самсонадзе, страсть, танго