Тонкий план «Полета»

и многие другие. Один из самых запоминающихся его фильмов – “Достояние республики”, для которого его супруга Наталья Богородская придумала сюжет о похищении коллекции. Наша семейная творческая активность дошла до постановки домашней оперы. По настойчивому предложению друзей выбрали “Евгения Онегина”: старшая дочь Варвара пела Татьяну, младшая Софья была восхитительной Ольгой, а роль Онегина взял на себя Василий.

Вокруг дома сложился костяк приятных, сочувствующих искусству людей. Началось все со школьных событий, где мы с девочками делали специальные программы с танцами, видео, рассказывали о культурных явлениях. На этой почве подружились с другими родителями и стали интенсивно общаться семьями. Ведь на самом деле неясен тип русской усадебной жизни. Например, дом – какой он должен быть, какого назначения помещения, как их использовать. Воспитание: на какой культуре детей воспитывать, что прививать, о чем говорить, плох или хорош советский период, как это вписывать в голову ребенка. В нашем кругу стало обязательным совместное празднование Нового года, появился формат travel party, где путешественники рассказывают о культуре и обычаях тех мест, где побывали.

Стиль нашей жизни эклектичен по определению: мы сидим на старинной мебели и смотрим на современное искусство на стенах. В старом доме нам стало тесно, и мы построили рядом новый: большая красная гостиная на первом этаже, где проходят все наши встречи, на втором – анфилада цветных комнат, как в классических усадьбах, а на третьем я собралась делать галерею. Скорее, сказку в стиле «Аватара»: живые растения, сухие стволы, вперемешку предметы и картины – такой волшебный мир. Но получилось, что первой стала галерея “Полет” в ЦДХ».

Полет
«В “Полете” я сознательно сделала микс из антикварной мебели, картин середины ХХ века и актуального искусства. Предметы, которые в ней выставляются, приподнимают над обыденной реальностью, делают тебя более легким, цельным. Конечно, мой отбор – результат внутреннего волюнтаризма. Но я уже знаю, что могу включать людей, могу открыть дыхание, дать ощущение полета. Первая выставка так и называлась “Москва сквозь облака”. Сейчас в галерее выставлена первая русская мебель: кресло самого Алексея Михайловича. Какие мысли могут прийти в голову человеку, пишущему письмо, сидя на этом чурбаке!
“Взлететь над миром” можно только тогда, когда появляется отчетливое ощущение невесомости творчества и слышен шепот крылатой музы за плечом. Все-таки есть что-то божественное в предопределенности твоей встречи с предметом стильного быта. И он не уводит тебя от реальности, а, наоборот, дает ей дополнительные измерения, твоя личность расширяет пределы, тогда приходят новые мысли и чувства.

Мне претит видеть оскудение пространства вокруг. И как экологу, этнографу, и как владелице галереи, и просто как человеку. У нас получилась страна большой культуры и примитивных нравов. Есть что-то крайне грустное в холоде окон, за которыми никто не живет. Особняки – офисы, усадьбы – музеи или склады, дворцы – для единиц, которые в них прячутся. Вот жили бы на Садовом потомки Фёдора Шаляпина, прохаживались бы по своим торговым залам Елисеевы. Этот перенасыщенный “бульон” культурной жизни постоянно выдавал бы кристаллы гениальности и таланта. Так хочется вернуть времена русской сказки, которую зачарованно слушал весь мир, чтящий Толстого, Достоевского, Чайковского, Стравинского, Дягилева, Кандинского. Хлебникова…

Давайте уже взлетать!»

Нино Самсонадзе
Фотографии: Александр Селезнёв

Метка Ирина Бычкова, Нино Самсонадзе