мастер

Can You play balalaika?

Человек с балалайкой. Это почти что смешно, правда? Алексею Архиповскому, например, совершенно не смешно. И реклама уже не нужна. Он лучший балалаечник страны. И, возможно, мира.

У Алексея Архиповского почему-то не хочется брать интервью. С ним интересно покурить на служебном входе Дома музыки, поболтать о необязательном, перекусывая в гримерке бутербродами, на скорую руку нарезанными его женой Светой, – а вот сидеть визави и толковать о серьезных и важных вещах почему-то не получается.

Наверное, потому, что серьезные и важные вещи, как понимаешь почему-то только после пары сотен таких разговоров, все-таки не вербализуемы. Двадцать лет назад барабанщик и композитор Роман Дубинников, кстати говоря, знакомец Архиповского, работающий уже много лет со Славой Полуниным, предложил мне выстучать ответ на какой-то “умный” вопрос на случившейся рядом коробке – и он был куда убедительней любых слов.

Слов? Вот Архиповскому, например, совершенно не нужны слова, и реклама тоже не нужна. Ты приходишь на концерт в Театральный зал Дома Музыки и обнаруживаешь там натуральный sold out: зал полон. А афиш – две: одна в кассовом зале, вторая – на сайте. Понятно, 500 мест – это не так чтобы очень много. Но – без рекламы. И это не попса, не рок, не джаз, не классика даже. Это, кстати, не только московская история и даже не только российская: его ждут везде – от Парижа до Лиссабона. Алексея Архиповского, человека с балалайкой.

Человек с балалайкой. Это почти что смешно, правда? Для нас треугольный и трехструнный инструмент стал чем-то вроде лубочной визитки России, рудиментом прошлого, синонимом придурковатости, недальновидности, минутного нетрезвого веселья с последующим деревенским мордобоем, суконных морд на сцене Кремлевского дворца во дни официальных торжеств, арбатской торговли а-ля рюсс. Мы не можем смотреть на него так, как в конце 50-х в Москве на оркестр имени Осипова смотрел француз Морис Жарр, у которого впереди было несколько «Оскаров». Один из них – за «Доктора Живаго», для записи музыки к которому композитор попытался собрать оркестр, подобный московскому: он стоял в воскресенье у выхода из православной церкви в городе Сан-Франциско, спрашивая у каждого выходящего: «Can you play balalaika?». Для него, француза, работавшего в большом Голливуде, балалайка была чем-то большим, чем просто лубочная бренчалка. У Архиповского иной, свой взгляд на инструмент, но он куда более отличен от нашего полупренебрежительного, чем от Жарровского. Он просто…

…просто выходит, сопровождаемый лучом софита, на пустую сцену, в центре которой – легкий стульчик, сбоку – буханка усилителя, и больше ничего нет. Садится, улыбается, начинает играть. И для того, чтобы услышать его, чтобы попасть в его настроение, в его ритм, в его историю, не нужно никакой подготовки. Не нужно знать, что у него за плечами музыкальная школа, Гнесинка,

Метка Алексей Архиповский, музыка