Теория духовности Робино

Сегодня редко встретишь художника, который писал бы исключительно красками и кистью: современные мастера рвут, смешивают, крошат, царапают, мнут – в общем, креативят по полной. Наш герой не исключение: строительный пистолет и холст – основные инструменты маэстро для создания шедевров. Поддавшись веянию ветра перемен, выпускник Академии изобразительных искусств Брера в Милане переехал жить в Москву и начертил свой путь в мире живописи. После прошедшей в столице выставки The Illumination Theory о картинах абстракциониста заговорили не только критики, но и почитатели современных направлений в изобразительном искусстве. На страницах Eclectic художник, реставратор и создатель направления «проекционизм» Массимилиано Робино рассказывает о вдохновении, духовности и загадочном влиянии игры московского света на сознание и творчество артиста.

О проекционизме, семье и моральных ценностях

«Проекционизм – это краткий синтез моего художественного пути, одна из фаз, один из этапов на пути к последнему циклу The Illumination Theory. В работах проекционизма можно увидеть некоторую утонченность формы и цвета, но их почти совершенная реализация позволяет их отнести, по большей части, к декоративному искусству. Этот стиль – постоянный взгляд и изучение самого себя и человека в целом, где сами формы говорят не о безоблачном существовании, а цвета стремятся объяснить чувства и эмоции от пережитого. Все в этих работах говорит обо мне: напряженная геометрия картин и острые, изрезанные углы описывают сложную фазу, связанную с моей личной жизнью. Инструменты, используемые для создания геометрических фигур, – обыкновенные предметы, которые меня окружали в моем быту в Италии: стаканы, кофейные чашки, тарелки, сковородки и деревянные доски, которые я отдирал от стен своей мансарды. Это был очень сложный период жизни, и работы проекционизма прекрасно его отображают. Но как только моя жизнь изменилась и я решил переехать в Москву, углы исчезли, все стало более мягким, обновленным, форма приобрела новое содержание и выражение.

Проекционизм – это отображение внутренней жизни города и всех душ, которые обитают в нем, проекция всех вещей, которые окружают человека в мегаполисе. Я создал все эти формы и комбинации с геометрическими формами внутри, чтобы просмотреть интроспекцию человеческих душ в городе с разных точек зрения.

Особенность стиля состоит в том, что в этом типе абстракции картина создается посредством форм, задача которых – изобразить идеальный город, например город будущего. Основополагающие формы называются «Гармония в диссонансе»; они рождаются из трех сфер, в которых намеренно смещен центр. Три сферы от самой большой сверху до самой маленькой снизу представляют собой союз мужчины и женщины, и самая маленькая сфера – плод как результат взаимодействия двух сфер, который в то же время является фундаментом семьи.

Мой зарубежный опыт показывает, что институт семьи теряет свое предназначение и практически исчезает из современной жизни – а в результате исчезает уверенность в завтрашнем дне, повсюду царят хаос и дестабилизация. Многие скажут, что это «демократия в действии» и «свобода выбора», но это не так. На мой взгляд, жизнь не может быть идеальной, если нарушаются моральные устои. Когда я приехал в Россию, то увидел, что здесь ценятся семья и домашний уют. Это потрясающе!

О вдохновении и технике написания картин

Вдохновение я беру отовсюду, где есть что-то интересное. Я люблю искать его, например, в том, что вижу под ногами – будь это земля, асфальт с трещинами или узор в лесу, созданный самой природой. Чтобы развить свою последнюю стилистику, я вдохновился разбитыми стеклами. Меня могут вдохновить определенные эффекты – например, когда смотришь долго на солнце, а потом закрываешь глаза. На самом деле, существует миллион ситуаций, которые могут вызвать в нас особенное внимание к вещам.

Я не делаю эскизов и готов творить только тогда, когда в голове собралась целая картина вплоть до мельчайших деталей, техник, материалов. Если работа получается плохо, я ее переделываю или выбрасываю.

О строительных пистолетах, инструментах художника и целеполагании

Для меня и кисточка, и пистолет являются, по сути, одним и тем же – средством выражения моих идей. Вообще, все что угодно может послужить созданию и реализации произведения искусства. Для этого достаточно иметь ясные цели. Например, в своих последних работах я хотел добиться определенной чувственности – и нашел пластик: он мне показался неплохим компромиссом. Пистолет выбрал еще и потому, то мне надо было рельефно выделить определенные части картины. Например, картина с кругом внутри. У меня была идея сделать эту картину в нескольких измерениях сразу. Есть измерение холста – двухмерное, а я хотел выйти за пределы холста и сделать нечто трехмерное. Добиться того же кисточкой было бы сложно.

О «Космической концепции», живописи и новых идеях

«Космическая концепция» – это начало, отправная точка. Основная идея – крест, состоящий из двух осей, которые пересекаются в одном месте – отправной точке. Это человек внутри Вселенной с различными вариантами пути: вверх, вниз, направо, налево… Когда я учился в академии, то всегда слышал разговоры о том, что живопись пришла к своему концу, уже нечего рисовать, живопись умерла. А я взял два холста определенного размера, наложил их друг на друга, скрепил, и уже само по себе это стало чем-то новым и интересным.

Я бы хотел остановиться и подробнее рассказать о формах, присутствующих на картинах серии «Космическая концепция». Там я ни в коем случае не вдохновлялся крестом как образом, пришедшим из христианства, потому что не считаю целесообразным использовать в своем искусстве темы, касающиеся религии, политики или какой бы то ни было провокации и пропаганды. В наше время искусство нуждается в новых перспективах.

О «Теории света», черном цвете, предчувствиях и духовном росте

Над «Теорией света» я начал работать год назад. Первые произведения были очень сильными, я бы даже сказал – жесткими. Внутри были разломы или осколки стекла. Я вдохновился получившимся образом и сделал его центральным в своих последующих работах. Несмотря на то, что многие работы монохромно-черные, свет присутствует как внутри, так и снаружи. Первые шесть работ цикла также монохромно-черные, но с одним цветом внутри – красным. Эти картины явились своего рода предчувствием: в июле-августе прошлого года я почувствовал, что в ближайшем будущем мир изменится, – что-то говорило мне, что грядет нечто страшное.

Последние работы в цикле The Illumination Theory создавались для того, чтобы показать, что человеку необходимо спасение. И единственный путь выживания в нашей жестокой и суровой реальности – духовный рост и развитие. Нельзя быть рабом потребления – нужно найти контакт с настоящей жизнью. «Теория света» – это путь, по которому нужно уметь следовать: определить для себя самое значимое и целенаправленно к этому идти.

Черный цвет, так обильно используемый в моих работах, – не только стилистический выбор:
я задумал отобразить именно его,
чтобы лучше выявить аспект бессознательного. Люди обычно
ассоциируют черные оттенки исключительно со смертью или депрессией – это классическая интерпретация, имеющая отношение к уже устоявшимся архетипам в коллективном бессознательном. Я же предпочитаю думать о черном цвете как о моменте перед самим рождением. Это момент редчайшей красоты, который затем приведет к свету и жизни.

О жизни иммигранта, русской нации и загадочном влиянии
игры московского света

Мои последние работы серии The Illumination Theory родились после того, как я пару раз погостил в Москве. Но закончился цикл уже тогда, когда я переехал сюда окончательно. Русские как нация с особой историей, обычаями есть нескончаемый кладезь материала, из которого можно черпать вдохновение, рождать новые идеи, стили. Одна из особенностей, которая произвела на меня большое впечатление, это как раз свет. Думаю, что на бессознательном уровне он сильно влияет на выбор и поведение людей.

Свет, который я увидел в Москве, меня очень поразил – даже нет: он на меня просто наехал, задавил! С одной стороны, очень долгое время живешь почти в темноте (зимой), с другой – почти 20 часов при сильно раздражающем свете (летом). Московский свет позволил мне увидеть и распознать множество оттенков, цветов, контрастов, о существовании которых я даже не подозревал. Это изменило не только меня, но и мой подход к созданию картин. Работы всех художников обусловлены тем местом, в котором они живут. Не все могут писать цветами Матисса, не все могут использовать эти краски, потому что они им не принадлежат.

Уникальный опыт – видеть, как свет падает абсолютно горизонтально, разбиваясь о природу, о городские постройки: все это мне показалось совершенным. Мне почудилось, что со мной происходит что-то магическое, сказочное…»

Записала Алина Денисова
Фотографии: Роберт Каримов; из личного архива Массимилиано Робино

Метка арт