театр

Исповедь шута в залатанном трико

Пронзительный спектакль «Вечер шутов» идёт на Симоновской сцене Театра Вахтангова.

Вы — зритель. У вас билет в театр, место в зале, кофе в буфете и ожидания от спектакля в голове. К счастью, театр не зал суда и здесь не должны никого оправдывать. Даже ваши ожидания. Театр может и должен удивлять.

Например, сегодня вы шли на пьесу, но попали на исповедь. С той лишь разницей, что между слушающим и говорящим в театре нет даже тонкой перегородки. Исповедь одного, двух, трёх… нет, целой труппы старых актеров.
Вы ещё здесь? Тогда добро пожаловать на «Вечер шутов».

Этот пронзительный спектакль идёт на Симоновской сцене Театра Вахтангова. И каждый раз SOLD OUT. Аншлаги собирает откровенная история о мечтах, нищете, славе, усталости и безвестной старости театральных актёров. Рассказывают сами ватхтанговцы, посвятившие себя сцене. Иронично говорят о своём опыте. Смеются сквозь слезы воспоминаниям. И за два часа открывают зрителю целую жизнь.

Смотрите! Вот хрупкая девочка на шаре, рядом арлекин в пыльном жабо, молодящаяся коломбина и даже директор цирка. Причем тут цирк? Режиссер «Вечера шутов» Екатерина Симонова объясняет так: «Говорить театральному актеру о жизни театрального актёра в образе театрального актёра»? Действительно, чересчур. Цирковые костюмы помогают раскрепоститься, отпустить внутреннюю стену артисту, а зрителю облегчают восприятие. Ведь принимать исповедь тяжело, она оседает, подтачивает, щемит где-то там, глубоко. Сострадание? А, может, просто утрата иллюзий у всех болезненно похожа. И кажется, будто ты открыл пыльный сундук и перебираешь ветхие наряды с россыпью кое-где сохранившихся блёсток. Поэтому так трогают сетования старого шута.

Слышите? «Смех зазвенел королевской монетой, маленький шут самый грустный на свете». Песня Ляписа Трубецкого стала отличным лейтмотивом «Вечера шутов».

Спектакль вообще получился очень музыкальным. На сцене все время присутствуют инструменты. А пыльная шарманка и вовсе становится действующим лицом постановки. Без нее не обходятся и гиперболично нелепые танцы, которыми насыщена пьеса. Хореография здесь — связующий элемент между историями персонажей, из которых соткан спектакль.