Свеча горит, мерцает пламя...

Вплоть до середины XIX века фабрика Trudon оставалась самой знаменитой свечной мануфактурой Франции. Однако в 30-е годы на смену воску пришел более дешевый стеарин, а изобретатель Джозеф Морган представил неутомимую машину, которая беспрерывно производила свечи в формах. Потом пчелиный воск сменился более дешевым парафином, затем пришли газ и электричество… Изменение правил католической литургии в 60-е годы также подкосило свечной бизнес, и он постепенно начал погружаться в спячку. Во второй половине XX века свечи нередко ассоциировались лишь со скучнейшими религиозными церемониями, сумерками и безнадежной тоской. На славном прошлом свечных мануфактур, казалось бы, можно было поставить точку…

Ароматный ренессанс
Однако пламя свечи оказалось сильнее ветра перемен: началась мода на декоративные аксессуары и «ароматы для дома» с весьма необычной концепцией.
Сорок лет назад во Франции появилась компания Diptyque, чьи парфюмеры сочинили целую симфонию природе: прованским лавандовым пустошам, цветущим садам Луары, пьянящему аромату сосен Нормандии, лесным массивам Оверни… А мастера свечного дела возродили сложное ручное производство. Неудивительно, что свечей Diptyque немного: их можно купить только в дюжине магазинов, разбросанных по всему миру от Парижа до Сан-Франциско. Последним хитом компании стал аромат, придуманный (еще до своего скандального изгнания из мира моды) Джоном Гальяно. Таинственный запах, который древесными нотами вызывает в памяти тлеющие угли…
Другая французская компания перевернула представление о мире ароматов, выпустив целую серию свечей Jardins d’Ecrivains («Сады писателей»). Свечной заводик нового поколения провозгласил своим девизом слова «Аромат будит разум». На этикетке каждой свечи можно увидеть надпись «Candle can be used for reading and writing» («Свеча может быть использована для чтения и письма»). Ее образцы посвящены писателям, но адресованы тем, кто любит читать.
Итак, семь писателей – семь историй, семь разных ароматов: запах полыни и кожи – это «Лев Толстой в Ясной Поляне», вересковый – «Сестры Бронте в Хауорте», иланг-иланговый – «Стефан Цвейг в Рио», гиацинтовый – «Виктор Гюго – сад Гернси», мускусный – «Карен Бликсен – сад Наироби», кедровый – «Редьярд Киплинг – Бомбей», инжировый – «Сидони-Габриэль Колетт – Сан-Тропе». А есть еще Жорж Санд, Эдит Уортон и даже «вечный любовник и вечный злодей-сердцеед» Казанова.

Вторая жизнь Trudon
А потом наступил черед «тяжелой артиллерии»… В 2003 году парижский дизайнер марокканского происхождения Рамдан Тухами, впервые услышав историю свечей Trudon, порылся в рухляди, оставшейся в наследство от прежних хозяев, и понял, что напал на золотую жилу: на фабрике сохранились емкости для плавления воска и железные формы XVII века – те самые, с помощью которых делали свечи для Королевской часовни в Версале. Он нашел документы, датированные 1643 годом, и книгу, которую в 1728 году написал один из Трудонов, где говорилось о свечном искусстве и приводились рецепты отбеливания воска.

Метка Татьяна Гаген-Делкрос