Не плыть по течению

В наше время быть профессиональным поэтом, т. е. человеком, чей основной род занятий не приносит ему абсолютно никакого материального дохода, – вот мужество, по сравнению с которым специально написанные брутальные стишки были бы детским лепетом. Что же касается гендерной принадлежности, то, как вы верно заметили, это «ученый язык», и в языке художественной литературы такое словосочетание просто отсутствует. Проблема же, насколько я ее понимаю, в том, что русская поэзия основывается на богатой и славной традиции, что автоматически относит ее к явлениям, противоположным всему нетрадиционному.

Стихи про любовь нынче не в почете у пишущей братии. Готовясь к интервью, я просмотрела множество стихов и высказываний по теме. В основном раскрывается тема «поэт о себе», исполненная рефлексии, разных страхов, и, того хуже, политики. Если вскользь и задета тема любви – это либо иронично, либо о разрыве и страдании, либо о смерти. А подчас – так просто «чернуха» о соитии алкоголика с умственно неполноценной «дамой», проходящая под маркой «любовная лирика».

Не могу согласиться, что тема любви сейчас не в почете. Любой стареющий графоман, любая мечтательная ученица старших классов школы покажут вам исписанную чуть грубоватыми или розовато-нежными признаниями тетрадку. Тут ничего не изменилось со времен Петрарки и Шекспира. Другое дело, что человечество, которое, как известно, «смеясь, расстается со своим прошлым», зашло в самовысмеивании слишком далеко. С прошлым расставаться нельзя, иначе позабудешь, кто ты и зачем ты здесь, а у непонятно кого нет будущего. И все же ирония, как и смерть, сопутствует и жизни, и любви. Так было и будет всегда. Помните, у того же Шекспира: «Зову я смерть! Мне видеть невтерпеж достоинство, что просит подаянья…»? С другой стороны, о любви Ромео и Джульетты можно написать гору вздора и гадостей. Подлинное же искусство облагораживает и смерть, и самое зло. И даже описание соития алкоголика с дурочкой может стать шедевром, если, конечно, дотянет до высокой планки художественности. Вот эта-то планка в наши дни и стала редко кем и когда досягаемой.[/one_half] [one_half_last]

Скажите, Максим, поэты, которые нынче у всех на слуху и пользуются спросом на рынке стихотворных услуг, отдали главную тему – любовь – на откуп графоманам, или все еще есть те стихи, которые влюбленным хотелось бы заучить наизусть?

Сейчас никаких поэтов «у всех на слуху» нет и «рынка стихотворных услуг» не существует, если, конечно, не называть так тусовку сочинителей текстов для музыкальной попсы и корпоративных гимнов. Старые советские классики либо умерли, либо состарились и уже никому не интересны. Дмитрий Быков или Всеволод Емелин – просто кое-как рифмующие «на злобу дня» публицисты, а не никакие не поэты. Первый к тому же известен гораздо больше как прозаик. А девятиклассницам остается вся русская и мировая классика.

Избегая того, что литературный бонтон и бомонд считают пошлым, не ударяется ли сам поэт в непроходимую пошлятину поэзии без сердца, искусственности, литературщины в самом дурном смысле слова?

Ответ на этот вопрос зависит от того, кому или о ком он задается. Я наблюдаю в современной литературе разные случаи. Если говорить о некоей общей тенденции, то она, конечно, именно такова: скатывание в пошлятину, искусственность, дурную литературщину. Но жить-то надо так, чтобы как раз противостоять тенденциям, а не плыть по их течению.[/one_half_last]

Метка Екатерина Ливи-Монастырская