мастер

Прима в образе и вне

[one_half]

Наслышана, что либретто спектакля «Клеопатра – Ида Рубинштейн» построено на воспоминаниях самой Рубинштейн о том, как создавался балет «Клеопатра», в котором она впервые исполнила главную партию и где вместе с ней блистали Анна Павлова и Вацлав Нижинский. Везде, где бы ни шел этот спектакль, были аплодисменты и крики «браво». Между тем к постановке этого балета вы шли долго – вам никак не давался материал о балерине, чье имя обросло легендами…
Даже после неоднократного исполнения этого спектакля у меня остается огромное количество вопросов. Личность и творчество Иды Рубинштейн интересовали меня и моего брата на протяжении многих лет с того момента, когда мы увидели один из ее образов – партию Зобеиды из балета «Шехерезада».
Ида была первой исполнительницей этой роли. Нам казалось, что она должна родиться на драматической сцене или, может быть, в кино, мы думали именно об этом. Даже пьесы писали. Но Ида не хотела рождаться в драме, и не хотела в кино, вероятно, пыталась дождаться момента, когда мы поймем, что она хочет быть именно в балете. И когда появился хореограф Патрик де Бана, тогда идея Андриса сделать спектакль об Иде Рубинштейн стала реальностью… Как-то вдруг все совпало. О ней говорили как о мифической женщине, у нее откровенный образ был – великий Леон Бакст одел ее или даже раздел! Сценограф, художник, он любил Иду Рубинштейн как модель и актрису на протяжении всей жизни, оформлял ее дома. И все вспоминали об этом невероятном голубом парике, в котором она появилась перед огнями рампы. Она стала женщиной-мифом. И до сих пор остается им. О ней очень многое неизвестно. Да и сама Ида старалась, чтобы информации было как можно меньше. Стоит хотя бы сказать, что на ее могильной плите выбиты только две буквы – «И. Р.». И больше ничего. Она велела скрыть даже дату смерти. Никто не знал, когда умерла Ида Рубинштейн, никто не делал никакого оповещения. И эти две буквы – разве не тайна, которую хочется разгадать? Вот и наш спектакль в каком-то смысле и есть путь к загадке, к которой можно разве что только попытаться приблизится.

[/one_half] [one_half_last]

Патрик де Бана, Ролан Пети… Чем вас так привлекают постановщики из Франции?
Знаете, балетная профессия очень зависимая. И я была бы счастлива выбрать Ролана Пети. Но это Ролан Пети выбрал меня! Что касается Патрика де Бана – это какая-то судьбоносная встреча. Потому что, как выяснилось потом уже, Андрис танцевал с Патриком, когда тот работал в труппе Мориса Бежара. И они встречались, общались, а спустя годы Патрик увидел пленку с моей «Пиковой дамой». И сказал, что хочет увидеться со мной. Он позвонил, предложил исполнить с ним дуэт. Мы начали репетировать, и завязалась наша дружба, родилось желание сделать что-то еще.

Для меня – очень хороший знак, когда с партнером просто за чашкой чая хочется завести речь о дальнейшей совместной деятельности! Это значит, возникает некая химия, на основе которой могут получиться новые отличные проекты. И вот мы сидели с Патриком де Бана, и я говорила ему: «Патрик, мне хочется еще что-то сделать с тобой». Он вторил: «Мне тоже!» Идея Андриса, желание Патрика, Ида Рубинштейн, как Клеопатра, – все совпало, как будто эта идея только и ждала своего воплощения!